Негосударственная партия Свобода
 Присоединяйтесь! Вместе мы наведем в стране порядок

Рекомендуем:

Комментарии:

Поэзия политики

Недавно из Лукьяновской тюрьмы выпустили Богдана Хмельницкого (это его настоящее имя). Просидел под следствием четыре года, обвинялся в краже автомобиля. В свое время турки были вдвое более гуманные, чем украинские менты: великого тезку нашего терпигорця они продержали в заключении всего два года.

Рискну предположить, что в следственном изоляторе № 13 нет (и не может быть) никого по имени Цадик Нахман, или Иван Мазепа. Потому что именно Мазепа, а не Богдан является архетипом украинского политика. Не только потому, что все они начинают с Москвой, а погибают с Литвой (в XIV-XVI веках именно Литва была собирательным образом Запада, как сейчас США) хотя западнее Молдовы в Европу все равно не интегрируются, не потому, что высшим проявлением патриотизма всегда есть "измена во имя Украины", а по той причине, что все они не столько исторические фигуры, сколько литературные персонажи.

Мазепа, между прочим, был талантливым военачальником, но это лишь бэкграунд, главное - победа над Мотрей Кочубей. Любовная история на фоне удивительных исторических событий. Последний викинг - Карл, против инфернального Петра и между ними Мазепа со своими Мотрей и Украиной - это просится в поэму и поэмы появлялись, как грибы.

Хотя сюжет "Симоненко, коммунизм и любовница" еще не завершено, (там впереди какие неожиданные политические повороты), поэты и сценаристы уже имели бы терзать клавиатуру байроновского рифмами.

Мы можем как угодно преследовать Ющенко за его непонятной политики, но там нет никакой политики - только литература. И чем сверхважно - в мировой литературе это новый образ. Был Шейлок - жестокий ростовщик, однако мечтательно банкира не было ни у Шекспира. Это новое. Интересными для литературной разработки могут быть периферийные фигуры: многодетная Мата Хари (Катерина), Балога - владелец замка в Карпатах (мистическая фигура).

Когда я слышу слово Балога, моя рука тянется к Библии. Когда Иуда написал заявление на Господа нашего Иисуса Христа, помог розыска и следствию по делу этого опасного экстремиста, он (Иуда) не только не возбудил уголовного кодекса, но выступил как законопослушный гражданин, и именно поэтому остался в нашей памяти эталонным стукачом. Вместо этого, первый вместе с Христом в Царство Небесное вошел разбойник (рецидивист, возможно даже член организованной преступной группы). Боюсь, эта тенденция сохранилась и в дальнейшем - в раю разбойников больше, чем законопослушных граждан.

Если Ющенко действительно трактует себя как мессию (новый парламент должен был бы называться "синедрион", по крайней мере, другого смысла существования он не будет иметь) вполне естественно для него было взять с собой в секретариат закарпатского контрабандиста, а не кого-то из его оппонентов, у которых никогда не хватит духа пертнуты границу Царства небесного с контейнером контрабандных сигарет. Все, кто видушував Балогу из секретариата грешили против интересов литературы, потому пара Ющенко-Балога позволяла на интересную сюжетную интригу.

Юля - тоже Мазепа (по отношению к Павлу Лазаренко или до того же Ющенко), хотя по внешности более похожа на Мотрю, а по характеру - на Карла XII. Всегда в атаку во главе фракции, организованной, как маленькая армия. Одинокая трагическая фигура. На первом месте в БЮТ, натурально, Юля. На втором - Юля, на третьем - Юля, на четвертом - Юля ... На сотой - Турчинов, все остальные соратники составляют вторую сотню.

Если все другие литературные персонажи украинской политики больше любят литературу, чем политику то Юля - единственная, кто власть любит больше, чем деньги. "Also shprach Julia!" - Написал бы Ницше, если бы жил не в скучной Германии, а в современной Der Ukraina.

Если у нас политика имеет смысл лишь как литература, то на Западе политика продуцируется кинематографом. Говорят, "Голливуд - фабрика снов". Вернее было бы сказать - фабрика материализации снов, внедрение снов в реальность. Материализация обычно имеет стадии: лента - сиквелл - реальность или просто может осуществляться как трилогия: Конан варвар, Конан разрушитель, Конан губернатор Калифорнии.

Можно было бы сказать, что украинский аналог Шварценеггера - Янукович - спродукований советским кинематографом 30-х годов, однако это не вполне так. "Там на шахте угольной паренька приметили" - несомненно, о Януковиче, но это не столько литература, сколько рифмованная журналистика. В качестве литературного персонажа, Янукович - статуя Командора. Катализатор превращения комедийной мелодрамы поцелуев дона Хуана и Донны Анны в трагедию. Наличие в сюжете Януковича свидетельствует, что в конце все умрут.

Украина с избытком снабжает мировые литературные сюжеты и образы. Где литература? Где современные Байрон, Проспер Мериме, Пушкин? Итак, это мир несовершенен, а не мы плохие.

В украинской политической жизни бесполезно подходить с политологическими схемами. Чтобы все стало ясно в Киеве, следует воспользоваться установками Рьоскина путешественникам во Флоренцию: "прочитайте первый том Вазари, две первые книги Тита Ливия, смотрите вокруг, не разговаривайте и не слушайте болтовни."

Для ТСН.ua

***

Читайте также:


Добавить комментарий:

Имя:
Сайт:
Почта:
Комментарий:
   © Негосударственная партия «Свобода»