Негосударственная партия Свобода
 Присоединяйтесь! Вместе мы наведем в стране порядок

Рекомендуем:

Комментарии:

Правильные рефлексы

Сегодня наш брат Балашов подверг меня сокрушительной критике. Он говорил, что обращаться к людям и выступать можно только в красивой зале. Когда здесь у нас будет, сделан евроремонт, на потолке будет зеркало - только тогда можно приглашать публику. И он прав. Потому что лохов надо замолажуваты красиво, в надлежащем антураже. Но, если откровенно, я занимаюсь лохознавством где-то с середины 80-х годов. Это смертельно надоело. Теперь я хочу общаться с братьями и сестрами, а не с внешними лохами. Замолажуваты тоже нужно, и этим должны заниматься вы. И совершенствоваться в этом. А я, если где-то и заслужил, то только право общаться с вами, с людьми, с которыми мне приятно общаться. Мы создали БРАТСТВО, как свой мир. В котором нет места лохам и моральным уродам.

Но тем не менее. На самом деле я несколько обескуражен. Последние события показали, что все намного хуже, чем нам всем казалось. Я имею в виду карикатурный скандал. Мусульмане дают пример христианам как нужно реагировать. Нормальная реакция на оскорбление святынь должно быть именно такая. Наша религия предполагает любовь к Богу. Бог нуждается в любви, а не жертвы? Все, что ты делаешь для Бога, ты должен делать из любви. Если ты делаешь только по обязанности, это не засчитывается. Будешь гореть. Будешь прозябать. Человек, любящий и должна проявлять в определенных случаях гнев. Любовь без гнева - это не любовь. Онанизм, пожалуй. Я влюблен в девушку. И кто ее оскорбляет. Говорит, что Машка - блядь. Что я делаю в этом случае? Я немножко сержусь. Я не хочу, чтобы мою девушку так называли. Машка НЕ блядь, говорю я. Беру молоток, и луплю в лоб. Это правильная реакция? Если же наоборот, я говорю: ну, вы знаете, я уважаю ваше право иметь свои убеждения, я готов отдать жизнь за то, чтобы вы могли высказывать свое мнение ... Хотя я не согласен с вами. Вступаю в длительную дискуссию, пытаюсь доказать, что возможно и не совсем блядь. Так я тогда кончено мудак. Если сразу не бью в лоб. Или бей, или ты мудак. Однозначно. Или ты не любишь. Можно раз-два переспать, и потом все равно, как ее будут называть. Если это любовь, если это глубокое чувство, и должно быть религиозное чувство - а настоящее религиозное чувство значительно глубже, чем половая - то, безусловно, оно предусматривает гнев. Право на гнев. Обязанность гнева. Оно просто требует от нас нормальных человеческих реакций. Мусульмане демонстрируют эти реакции.

Теперь газета «Сегодня» печатает карикатуры на пророка Мухеммеда, пусть Господь благословит и приветствует, и для равновесия, карикатуру на Иисуса Христа. Карикатура на Мухаммеда маленькая, на Христа - такова, чтобы можно было хорошо разглядеть. Выступает наш брат Ющенко. Депутаты, возмущенные тем, что «Сегодня» позволила себе оскорбить чувства мусульман. Их чувства как христиан не обижены. Они не заметили карикатуры на Иисуса Христа. Им было наплевать. И наплевать не только Юа с Богом, что хуже. А есть гнев, который нельзя сдержать? Смогли ли мы за два года совместной причастия выработать в себе правильные чувства? Если не смогли - есть повод сильно задуматься. Не спать ночью. Сесть у окна, смотреть на фонарь и думать о собственной душе и собственное будущее. Значит, что-то не то. У нас с вами что-то не то. Я не чувствую духа войны и духа гнева в этой комнате, когда сюда захожу. Я в себе это мало чувствую. Мы действительно находимся в глубокой заднице. Мы находимся там чувственно. Наконец, большими чувствами делается история. А у нас их нет.

Мы розумуемо. Когда мы пытаемся сделать пропаганду, вытянуть какие дивиденды из той ситуации, которая слава Богу где-то там произошло - мы должны понимать, что проигрываем по большому счету. Если действуем не под влиянием эмоций, которые не могут быть сдержаны.

Прекрасное - тяжелое, говорил Сократ в одном из платоновских диалогов. Аминь? В натуре.

Сегодня за слово «постмодернизм» в приличных компаниях бьют морду. Замусолена слово. Но в чем ситуация постмодернизма? В том, что все должно равноценное значение. И все иронически. Тексты, изображения. Все идеологии прекрасно сосуществуют. Почему они могут ужиться, разные идеологии, в одной голове, или в одном сердце? Поэтому еще все равно не имеет значения. Одинаково исчерпан. Идеологии для постмодернизма - это игрушки. Все одинаково интересно и со всего одинаково скучно. Помимо прочего, это смешение стилей. Поэтому это интересно в художественном плане. Поскольку нема стиля, ты не можешь спрятаться за стиль. Ты вынужден придумывать нечто настолько значимое, чтобы в ситуации, когда не имеет значения ничего, это обратило на себя внимание. Тяжелое и интересное художественное задачи. Но современная культура - это раствор. Цивилизация пришла к выводу, что не надо душить личность. Ее надо растворять. И Украина, и Европа, и Америка держатся на каких реликтовых чувствах. Идеологии - артефакты. Их можно поставить на полку и любоваться. Мы же можем одновременно любоваться античной классике, готикой, барокко. Мы все это принимаем. То есть это ситуация музея. Как почти сто лет назад говорилось в манифесте футуризма, музей - это кладбище. Мы не можем пользоваться артефактами. Когда мы икону не можем использовать как боевое знамя - она висит в музее, режим хранения - это уже не икона. Тогда, когда не можем использовать клинок для убийства - это не клинок. Это экспонат по определенному инвентарным номером. Он безусловно представляет некую ценность. Но не в качестве оружия. А он же был сделан как оружие. Он тогда имел значения. Мог защитить, им можно было напасть. И поэтому плебейский горшок и благородный меч могут находиться в одной витрине. И, в принципе, горшок, если он достаточно редкий, может стоить больше.

И в этих условиях особенно важно цепляться за веру как за последнее. Для того чтобы иметь хоть какие-то ценности, нужна точка опоры. Точка опоры - это Христос. Нам нужно признать бесспорность каких ценностей, чтобы соотносить с ними все остальное. Потому что нет ничего ценного самого по себе. Нация? А чего моя нация лучше, чем другие? Это нельзя доказать. Все же основан на эмоциях, на чувствах. Это не рационально. Почему я все еще здесь, возле все нормальные люди давно уехали в Израиль, и правильно сделали.

Почему я не могу изменить, например, Лешу? Ведь Леши пойдет на пользу, если я напишу на него заявление. Отсидит года три, получится, перекуеться. А так Бог его знает, куда занесет. Может, и пожизненно дадут. Сейчас же говорят, что Иуда уже хороший. Не будь Иуды, не было бы Христа. Надо, чтобы все были иуды. То есть, на полном серьезе: я могу удержаться от написания заявления только в одном случае. Если существуют неоспоримые ценности.

Такая ценность в ситуации постмодернизма лишь один. Последняя. Христос. Дальше уже не на что опираться. Тогда, когда мы за этот последний рубеж не бьемся, не боимся его потерять, не готовы его защищать до последней капли крови - это означает, что все уже закончено. И те, кто не готов бросаться в бой за Христа - все потенциальные иуды и педерасты. Если кто-то из них еще не Иуда - то просто не случилась такая возможность. Если до сих пор не накатали заявления на ближних, не вытолкнули из окна собственную мать - просто как-то не сложилось. Биография пошла не так. А в принципе они на это готовы. Потому что любовь к матери тоже ничем не обоснована. Ну чего, если она мешает? Старая, глупая, ей же лучше будет.

Сегодня, когда даже при постмодернизм бьют по морде, потом вообще ничего нет. Далее осталось единственное, что дает смысл. И за единственное, что дает смысл, мы должны бороться.

Опереться на последнее, на веру. Сделать из островка скалу. Ацтеки свое время пришли с севера на земли, которые были населены различными индейскими племенами. И их никуда не пускали. Сказали: он там есть большое озеро, на нем - очень маленький островок. Вы все должны жить на этом островке. Они поселились на островке, и постепенно стали расширяться. Досыпать землю, втыкать палки какие-то, и т.д. И в итоге у них получилось большой город. Сегодня это Мехико. 25 млн. жителей. Оно все построено на бывшем озере. Ацтеки стали самой большой империей в тогдашней Америке. А начинали с островка.

Невозможного, как доказал Кортес, не существует. Аминь!

, Нужна точка опоры. Точка опоры - это Христос. Нам нужно признать бесспорность каких ценностей, чтобы соотносить с ними все остальное. Потому что нет ничего ценного самого по себе. Нация? А чего моя нация лучше, чем другие? Это нельзя доказать. Все же основан на эмоциях, на чувствах. Это не рационально. Почему я все еще здесь, возле все нормальные люди давно уехали в Израиль, и правильно сделали.

Почему я не могу изменить, например, Лешу? Ведь Леши пойдет на пользу, если я напишу на него заявление. Отсидит года три, получится, перекуеться. А так Бог его знает, куда занесет. Может, и пожизненно дадут. Сейчас же говорят, что Иуда уже хороший. Не будь Иуды, не было бы Христа. Надо, чтобы все были иуды. То есть, на полном серьезе: я могу удержаться от написания заявления только в одном случае. Если существуют неоспоримые ценности.

Такая ценность в ситуации постмодернизма лишь один. Последняя. Христос. Дальше уже не на что опираться. Тогда, когда мы за этот последний рубеж не бьемся, не боимся его потерять, не готовы его защищать до последней капли крови - это означает, что все уже закончено. И те, кто не готов бросаться в бой за Христа - все потенциальные иуды и педерасты. Если кто-то из них еще не Иуда - то просто не случилась такая возможность. Если до сих пор не накатали заявления на ближних, не вытолкнули из окна собственную мать - просто как-то не сложилось. Биография пошла не так. А в принципе они на это готовы. Потому что любовь к матери тоже ничем не обоснована. Ну чего, если она мешает? Старая, глупая, ей же лучше будет.

Сегодня, когда даже при постмодернизм бьют по морде, потом вообще ничего нет. Далее осталось единственное, что дает смысл. И за единственное, что дает смысл, мы должны бороться.

Опереться на последнее, на веру. Сделать из островка скалу. Ацтеки свое время пришли с севера на земли, которые были населены различными индейскими племенами. И их никуда не пускали. Сказали: он там есть большое озеро, на нем - очень маленький островок. Вы все должны жить на этом островке. Они поселились на островке, и постепенно стали расширяться. Досыпать землю, втыкать палки какие-то, и т.д. И в итоге у них получилось большой город. Сегодня это Мехико. 25 млн. жителей. Оно все построено на бывшем озере. Ацтеки стали самой большой империей в тогдашней Америке. А начинали с островка.

Невозможного, как доказал Кортес, не существует. Аминь!

***

Читайте также:


Добавить комментарий:

Имя:
Сайт:
Почта:
Комментарий:
   © Негосударственная партия «Свобода»